Все соскучились по Сурову. Его не было в клубе всего неделю, однако этого оказалось достаточно; когда я подошел, все внимание Нины Луценко, Оли Сквирской и Миши Скалицкого было приковано к очередному веселому рассказу Аркадия о нравах николаевской богемы. Миша хлопал себя по коленям и, отсмеявшись, настаивал, чтобы Аркадий немедленно, сразу после окончания встречи сел за написание, если не докторской, то, по крайней мере, материала для нашего сайта. Аркадий мягко отказывался.

Пока я отходил от зимней прогулки и только привыкал к теплу и шуму холла кинотеатра, в их разговоре все чаще стало звучать одно слово. И слово это было – секс. Позже словарный запас пополнился другими: Оксана, Забужко и роман. Выяснилось, что обсуждение ведется нашумевшего произведения писательницы «Полевые исследования из украинского секса». Уже через пять минут обсуждение приняло опасный уклон, переключившись на специфическую тему: «о высоком предназначении», как я это про себя называю. В голове у меня крутились слова Клайва С. Льюиса: «Высокое покоится на низком»; Миша тем временем негодовал, что нельзя писать такие уничижительные вещи об Украине и ее народе, проживая и выбивая деньги на печать заграницей. Аркадий пожимал плечами и отвечал, что роман все равно дочитает. «Это входит в мою программу ознакомления с современной украинской литературой», - пояснил он.

На заграницах как-то незаметно для меня обстановка накалилась, и разговор окончательно перерос в жаркую дискуссию. «Я печатался в Нью-Йорке!», - раздавалось с одной стороны. «А я в Польше!», - следовал молниеносный ответ. «Зато меня напечатали в Израиле!». «Польша больше Израиля», – резонно замечал первый голос. В образовавшейся хрупкой тишине раздался громкий голос Нины: «Не буду мыть руки, – выдержав паузу, она добавила, – с такими людьми здороваюсь», – и подмигнула мне. Напряжение спало.
На Олиных коленях лежала раскрытой, кажется, знакомая уже каждому члену клуба книга. Да, это была та самая «Поэзия битников». Я словил Олин взгляд и все понял. Точнее почувствовал. «Прочти вот это», – попросила Оля.

Как-то ночью пятьдесят мужчин уплыли прочь от Господа
И утонули
Поутру брошенный Бог
Окунул палец в море,
Поднял души этих пятидесяти
И указал путь к вечности.

(Грегори Корсо)

Между тем Миша предавал анафеме очередной список вещей, о которых нельзя упоминать в клубе; покончив с привычным делом, он задал главный вопрос: «У кого є тексти?». Повисло молчание: ни мне, ни Оле с Ниной в последнее время не писалось. «Тогда я вам прочту кое-что из своего. Это из неоконченных циклов», - неожиданно открылся Аркадий. В следующую секунду четыре головы склонились к нему, чтобы не пропустить ни слова. Прозвучало три стихотворения. Аркадий читал экспрессивно, с элементами импровизации и актерского мастерства (в своем стиле), предваряя каждый стих небольшим комментарием. Судя по тому, как менялось по ходу прослушивания выражение лиц, стихи попали в цель. Прекрасная половина зааплодировала, а Миша, взяв Сурова в оборот, уговорил его разместить один из циклов в будущем номере журнала. «Ти все запам’ятав?», – обратился Скалицкий ко мне, имея, видимо, в виду прозвучавшие стихи. «Ага», – кивнул я. И – «Запомнишь тут», – подумал уже про себя.

Настала пора расходиться. Миша, уже на ногах, обвел присутствующих взглядом, а затем со значением кивнул в сторону столика, на котором мы обычно приносим жертвы. По странному совпадению жертвенного ягненка  в эту субботу никто с собой не захватил. Пришлось довольствоваться оставленным на столе журналом.

Артём Куцолабский, и.о. редактора ЛН